2010-03-21 Военная знать Западного Предкавказья в первых веках н.э.


     Аристократические погребения I-III веков н.э. в Западном Предкавказье давно привлекают внимание исследователей. Эти памятники, раскапывавшиеся еще с начала позапрошлого века, ныне считаются знаковыми не только для данного региона. Они находятся на северо-восточной периферии античного мира, оказываясь в сфере влияния Боспорского царства и, вместе с тем, открытыми для населения "варварских" степей юга России. Погребения военной знати - это, прежде всего, комплексы с богатым инвентарем, с оружием и украшениями. Такие погребения, сосредоточенные, главным образом, в "Золотом кладбище" и в могильнике у хутора Городского, свидетельствуют о существовании здесь сильного военного центра с многочисленными дружинами тяжеловооруженных всадников-катафрактов, в отличие от других районов "Сарматии".
     
     Вооружение представлено здесь панцирями, наконечниками копий, длинными мечами и шлемами. Панцири составляли наиважнейшую часть вооружения сарматского воина, а доспехи являются самым ярким признаком принадлежности погребенных к военной элите. В основной массе, если не считать отдельных находок кирас, в скифское время в западных районах Предкавказья они были ламилярными. С приходом сарматов доспехов становиться совсем мало, а затем, несколько позже, доспехи снова получают широкое распространение, но уже в другом облике. С новым населением, а также появлением кольчужного плетения, с первого века до нашей эры комбинированный доспех вытесняет чешуйчатый. Типичны для местной знати и каркасные шлемы конусо[93]видной формы. В конце первого века до н.э. на Кубани еще господствовали мечи и кинжалы с кольцевым навершием и прямым перекрестьем, длина которых обычно не превышал 60-70 сантиметров, но уже в начале первого века появляются мечи нового типа без металлического навершия и без металлического перекрестья. Кроме того, в погребениях военной знати бытуют наконечники копий со сравнительно небольшим листовидным пером, у которых нижняя часть имеет, как правило, овальные очертания. Что же касается наконечников стрел, то в богатых могилах они практически не встречаются. Если представить выкладки в виде процентного соотношения, то мы увидим, что, например, в "Золотом кладбище" погребения, в которых были встречены предметы вооружения катафрактов (панцирь + наконечник копья или меч) составляют не менее 25% от общего числа известных там захоронений, причем только три комплекса не содержали вообще никакого оружия, а в могильнике на южном берегу Краснодарского водохранилища у хут. Городского из 58% погребений содержащих предметы вооружения, около 60% составляли катафракты.
     
     Что же касается украшений, то они представлены, в основном, различными бляшками и фибулами. В своей основной массе фибулы из знатных погребений относятся к двум основным разновидностям: с бусиной на дужке и на конце приемника и лучковые подвязные. Все они относятся к концу I - 1-ой пол. III в. н.э. Кроме фибул, в могилах военной элиты имеется и металлическая посуда импортного производства, относящаяся к периоду B1-B2 по классификации Эггерса. Опираясь на датирующие материалы, можно с некоторой долей уверенности сказать следующее. Если в период расцвета "Золотого кладбища" основная его часть тяготеет ко второй половине I в. н.э. - началу, первой половине II в., то погребения в могильнике у хут. Городского тяготеют ко второй половине, концу II в. н.э. - первой половине или началу III в. н.э. Но при всей внешней схожести погребального обряда (захоронения коней(!), наличие оружия и украшений), в могильнике у хут. Городского проявляются черты западного влияния. Показательна в этом смысле среднеевропейская пряжка из погребения 16.
     
     Представляется, что появление памятников первой волны, т. е., собственно, "Золотого кладбища", приходится на время, следующее за походом Аквилы и разгромом сираков в 49 году н.э., и связано, вероятно, с изменившейся геополитической ситуацией в регионе и появлением новых племенных группировок. Вероятнее всего воины, погребенные на "Золотом кладбище" (основная группа погребений), еще застали Котиса на боспорском престоле, а некоторые из них, например, воин из кургана 32 у ст. Усть-Лабинской, возможно, принимали участие в конфликте Фарнака с Митридатом Пергамским. Что же касается могильника у хут. Городского, то его можно синхронизировать с целым рядом исторических событий - походами алан в Закавказье, Переднюю Азию и Каппадокию, а так же с войнами Савромата II.
     
     Знать в Западном Предкавказье в первых веках нашей эры - это сильно военизированная прослойка общества, культурно ориентированная исключительно на Боспор и города Причерноморья. Выделившись из родоплемен[94]ной системы, она активно втягивается в орбиту античной политики, участвуя в войнах, союзах и заговорах. Именно в среде местной военной аристократии в районе стыка степного и оседлого миров, как, впрочем, и в других аналогичных районах, появились катафракты. В отличие от более восточных соседей, оставивших Подкумский, Железноводский, Чегемский, Нижне-Джулатский и Клин-ярский могильники, военная знать Западного Предкавказья обладала более ощутимыми материальными ресурсами и богатством, находясь в непосредственной близости от торговых путей и будучи связана родственными отношениями с правящими династиями Боспорского царства.
Т.М. Кармов (Нальчик)

печать комментарии
нажмите фото, чтобы увеличить



23.20.245.192